Я собиралась написать для этой статьи о чем-нибудь совершенно ином, но затем кое-что привлекло мое внимание, и это привело меня к мыслям, надо сказать, пугающим по сути.

На этой неделе я прочитала твит, который ощутила ударом в грудь. Твит, ссылку на который я из соображений приватности здесь не приведу, говорил о трансгендерной женщине, дальней родственнице персоны, за чьим авторством был этот твит, которая умерла во время эпидемии СПИДа: “Они похоронили ее в костюме.”

Они похоронили ее в костюме.

Я могу лишь предположить, что они использовали ее мертвое имя – какая грустная ирония – на ее надгробии. Отверженная в жизни, отверженная в смерти.

И я была поражена осознанием того, что неважно, кто мы в жизни, неважно, как отчаянно мы сражаемся за право быть собой настоящими, мы лишены контроля над тем, кем нас представляют в смерти. Это напомнило мне о другой трансгендерной женщине, о которой я слышала, которая жила в Ирландии и умерла преждевременно. Ее брат, который никогда не принимал ее, пока она была жива, позаботился о том, чтобы на ее похоронах о ней говорили «он» и «ему». Я могу лишь предположить, что они использовали ее мертвое имя – какая грустная ирония – на ее надгробии. Отверженная в жизни, отверженная в смерти.

В серии книг Нила Геймана «Песочный человек», в томе «Игра в тебя», есть трансгендерный персонаж по имени Ванда. Ванда неистова, располагающа и верна. Она настоящая подруга для главного персонажа — цисгендерной женщины, и первая положительная репрезентация трансгендерного персонажа, встреченная мной в литературе. История Ванды была написана в девяностые и потому оказалась впереди своего времени, но сейчас выглядит очень точно попавшей во время в своей репрезентации трансгендерного персонажа. Как бы то ни было, в то время она вероятно была довольно революционной. Я собираюсь рассказать некоторые сюжетные моменты из «Игры в тебя», впереди спойлеры. Вас предупреждали.

Ближе к концу истории, после совершения великого героического акта, Ванда гибнет. Это опустошительный момент, один из многих в этой временами невыносимо печальной книге. Гейман, подвергнувшийся критике за убийство одного из немногих персонажей книги, принадлежных к меньшинству, в последующих интервью сказал, что причина, по которой он убил Ванду, была в том, что ее смерть была единственной, которая могла превратить историю в трагедию. Позднее ее семья, консервативные христиане, которые никогда не принимали Ванду такой, какая она есть, похоронили ее в костюме и использовали ее мертвое имя.

Они похоронили ее в костюме.

Мучительный последний фрейм демонстрирует подругу Ванды, Барби, розовой помадой зачеркнувшую на надгробии ее мертвое имя и написавшую вместо него «Ванда».

Это захватывающее и провокационное изображение. Со своими друзьями я шутила, что если они допустят, чтобы подобное произошло со мной, то я вернусь из могилы и буду их преследовать. Но правда в том, что они, и кто бы то ни было еще, мало что могли бы сделать в таком случае. Я могу донести свои желания, или оставить завещание с соответствующим фактом, но в реальности ничто не остановит моих ближайших родственников от того, чтобы похоронить меня в костюме и увековечить меня в камне мертвым именем.

Я не утверждаю, что именно так и произойдет, потому что, будем честны, последнее, чего кому бы то ни было хотелось, это чтобы я преследовала их до конца вечности, но есть немало семей, которые не принимают и могут никогда не принять, что человек, связанный с ними родственными узами, является трансгендерным.

Многие люди, никогда осознанно не встречавшиеся с трансгендерной персоной, складывают свое впечатление о них из телевидения и газет. И, будем честны, медиа изображали нас не совсем в хорошем свете.

И прямо сейчас вы думаете о том, какое отношение вымышленный трансгендерный персонаж имеет к твиту, прочитанному мной ранее на неделе или к истории, которую я услышала о похоронах трансгендерной женщины. Потерпите меня, скоро мы к этому придем. Видите ли, я думаю, то, как общество относится к трансгендерным людям, очень сильно зависит от того, насколько оно сталкивалось с существованием трансгендерных людей и как это столкновение было представлено. Репрезентация имеет значение.

Я искренне верю, что чем больше положительных репрезентаций трансгендерных людей мы увидим в медиа и в сети, в книгах и в фильмах – фактически, во ВСЕХ сферах жизни – тем больше принятия трансгендерных людей мы увидим. Многие люди, никогда осознанно не встречавшиеся с трансгендерной персоной, складывают свое впечатление о них из телевидения и газет. И, будем честны, медиа изображали нас не совсем в хорошем свете.

В период моего взросления многие трансгендерные люди, которых я видела по телевизору, были либо жертвами, либо серийными убийцами, или были целью чьей-нибудь шутки (“Глядите! Мужчина в платье. Разве это не весело?”) Именно поэтому книга Геймана для меня так выделялась. Вот, наконец, появился кто-то, с кем я могла себя идентифицировать. Кто-то, кто прошел через то же, через что прошла я, и вышел с другой стороны. Она жила независимо в качестве женщины, у нее были цисгендерные друзья, принявшие ее такой, какой она была, и была истинно теплым и порядочным человеком.

Мне разбивало сердце, когда в рамках сюжета другие персонажи исключали ее за то, что она не была «настоящей женщиной». Мне разбило сердце, когда она умерла. И да, это разбило мне сердце, когда они похоронили ее в костюме.

Дневник моего перехода #2

Дневник моего перехода #1

Оригинал

Перевод на русский: Юна Найтингейл